В ижевском интернате жили по законам воровской зоны

Специальный корреспондент "КП" Дарья Токарева выяснила, почему двенадцать ребят в этом заведении Ижевска вскрыли себе вены.

За громкое расследование взялись Генпрокуратура, уполномоченный по правам ребенка, министры... В курсе событий даже Президент России. И хотя следствие еще не закончено, похоже, наказание виновным уже готово. Зачинщика бунта - посадить.

 

Директора интерната - уволить. Само заведение - закрыть! Нет директора, нет интерната, нет детей - нет проблемы...

- Я Артуру отомщу за братьев! Я его прирежу! Пусть только выйдет! - Подросток лет пятнадцати говорил мне это на пороге интерната. Поверьте, он не шутил...

ДАВАЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР

- Во всем виноват директор Дмитрий Гавриков. Он слишком молод, неопытен и вспыльчив, - говорит мне уполномоченный по правам ребенка Ижевска Ольга Пешкова. - Было понятно, что что-нибудь подобное произойдет. Я незадолго до трагедии ставила вопрос об его отстранении.

- Скорее всего, и интернат закроют. Зачем он в центре города? Много раз шли разговоры, что здесь нужно построить торговый центр, - рассказывали активисты детских центров, работающие с трудными подростками.

Прибывший на второй день после трагедии уполномоченный по правам ребенка России Павел Астахов неожиданно для меня подтвердил эти планы.

Условия проживания плохие, статистика по абортам, венерическим заболеваниям, побегам тоже плачевная. Такие школы-интернаты нам не нужны! - категорично заявил он. - Я не знаю, как можно было назначить 33-летнего мужчину, который к обычной-то школе не имел отношения?

- А мнение сотни ребят, которые живут в интернате? - спросила я.

- Я называю себя детским спецназом. В таких делах мнение детей учитывать не стоит! Они подвластны эмоциям, а эмоции тут ни к чему. Мне передали письма от ребят в защиту директора. Они написаны под копирку. Я попросил прокурора города запретить Гаврикову появляться на территории учебного заведения, - четко ответил «спецназовец» Астахов.

ОН НЕ ХОТЕЛ УХОДИТЬ...

Действительно, опыта у Дмитрия Гаврикова не было. Перед тем как возглавить интернат, он был директором спортивной школы, тренером по рукопашному бою. Правда, образование у него педагогическое. Филолог...

- Бунт был против директора, - пояснил зампрокурора Первомайского района Ижевска Булат Каримов.

Вывод сделан. А вот чего ребята добивались? По основной версии, главный бунтарь Артур Рубинчиков, которому исполняется 12 февраля 18 лет, не хотел уходить из интерната, как это положено по закону. А директор его пытался выселить.

Когда летела в Ижевск, чувствовала - что-то тут не складывается. Резать вены - типичный бунт на зоне, для него у зеков причины самые серьезные. Значит, совсем плохо в интернате? Но если это так, почему Артур не хотел уходить?!

- Я думал, что Артура понимаю. Заблуждался! Какой-то винтик в его голове я не увидел. Моя вина. Травмы ребят останутся у меня в сердце, а у Артура - сломанная судьба, - сказал мне по телефону Гавриков. Он сидит дома и не знает, как помочь своим ребятам.

Остался единственный способ узнать причину - поговорить с детьми. Но как? От волонтеров, приходящих в интернат, удалось узнать, что каждый вечер ребята сбегают группами из своего «дома». И если стоять в определенном месте...

Вечер. Минус 25. Мимо дырки в заборе проходят подростки. Сигарета в зубах, через слово - мат.

- Интернатские?

- Ты че? Нет. Мы с этими отсосами не общаемся!

Следующая группка подростков шла по тротуару, живо что-то обсуждая на русском нематерном. Проходя мимо, чуть ли не хором сказали «здравствуйте».

- Вы из интерната?

- Да.

- Я про директора спросить хотела...

Старший парень грозно выдвинулся вперед.

- Мы ничего говорить не будем. Понятно?

ПРОТИВ АВТОРИТЕТА НЕ ПОПРЕШЬ

- С ментами разговор короткий. Либо молчим, либо посылайте. Все рано побьют. - Тот, что постарше, учил жизни по дороге своих.

- Ребят, я из газеты! - крикнула я им вслед, махая корочкой.

Ребята остановились, заинтересовались.

- Но мы же написали письмо! Мы же отдали его Астахову! - сдерживая слезы, кричала отличница Карина. - Я его сама писала!

- Да ваши чиновники ничего не понимают! Директор единственный нормальный мужик был, - перебивал ее пятнадцатилетний Иван с черными, как уголь, глазами, вспыхивающими злобой.

Я и не заметила, как вокруг меня собрались человек пятнадцать. Каждый пытался рассказать, куда их возил директор, как учил их постоять за себя, как кормил в кинотеатре попкорном и поил газировкой.

- Без Дмитрия Александровича мы в кино очень редко ходили. А тут два раза в месяц на новые фильмы. И мороженое ели, - облизнувшись, вспоминал карапуз.

- Я и Жолобова пережил, и Князеву (прежние директора - в этом заведении начальство менялось как перчатки). При них старшие все время били за просто так. Есть не давали. И никто не заступался. А Гавриков все сделал. - Это уже говорил старший.

Перебить их или что-то спросить было невозможно. Я предложила еще раз написать письмо для газеты. Ребята побежали за бумагой. Я остановила одного.

- Если вы так любили директора, то почему вены резали?

- Боялись.

- Кого?

- Рубинчика. Артура. Авторитет. Сказал, и они резали.

- А где сейчас эти ребята?

- Позвать?

Не прошло и четырех дней после попытки суицида, а мальчишки уже в интернате? Ведь их должны были в больнице оставить, курс психотерапии провести.

- Да их через час обратно привезли. Зашили и привезли, - добавляет Шурик, потуже натягивая шапку на уши.

- Но вы чего-нибудь дайте. Ну там на сигареты...

Достаю кошелек и непочатую пачку сигарет.

- Только никому не говорите, - нервно запихивая добычу в карман, шепчет он. - Рубин вернется и все отберет, накостыляет.

Через минуту Шурик возвращается с бледным худющим Максимом. Глаза опущены, плечи опущены. Услышав про письмо в защиту директора, оживает:

- Я первый подпишу.

- Зачем же ты вены резал?

 Макс рассказывает: в тот день большинство интернатовских пошли в город, кто-то к родственникам, кто-то - на день рождения. Часов в девять вечера те, кто вернулся, собрались на третьем этаже пить чай. Зашел Артур и сказал: пора начинать бунт. И стал бить окна. Пацаны присоединились. Зачем? Никто не задумывался. Потом он достал лезвия и приказал резать вены. Двум мальчуганам 10 лет, которые испугались, Артур резанул сам.

- Я сначала чуть-чуть порезал. Но Артур сказал, что это по-девчачьи, надо сильнее. - Максима трясло то ли от холода, то ли от воспоминаний.

Где были два ночных воспитателя, ребята не знают. Остановить их никто не пытался. Потом Артур сам привел воспитателей, и они вызвали милицию и «Скорую». Врачи многим наложили швы, у Рубинчика оказалась лишь царапина.

- Он себя пожалел! А вон у мелких все никак не заживет, - зло сплюнул Шурик.

Из здания вышли следователи. Парни испарились. В руке осталась записка: «Приходите завтра за письмом».

ВСЕ - В ОБЩАК?

Директор за окончание четверти на 4 и 5 и за отсутствие прогулов платил ребятам по 500 рублей, круглым отличникам - по целой тысяче.

- Он из своего кармана доставал и отдавал, - вспоминает пигалица Оля.

- Он так богат?

- Ага... - ухмыляется Миша. - Автомобиль «Гец» купил давно, а все кредит не отдаст. Хотя по рукопашному бою и карате столько соревнований выиграл!

Но денег этих отличники не видели. Они тут же перекочевывала в карман Рубинчикова. Если же денег не было, Артур отправлял ребят попрошайничать. Кто постарше, воровали и грабили.

Почему вы его слушались? Нельзя было дать отпор?

Нельзя. Артур занимался боксом, имел медали. Особым уважением парень стал пользоваться два года назад, когда бросил пить и курить. Его выбрали авторитетом.

- А в милицию чего не пошли?

- Вы чего? В РУВД Первомайского района? Да нас каждый раз туда таскают. Идешь по улице, подъедут, скрутят, в машине побьют, потом в самом отделении добавят. И заставят на себя висяк взять. Раскрываемость им нужна... - Пацан лет семнадцати выплевывал слова изо рта. Конечно, это были слова видавшего жизнь паренька. И я не очень понимала, что в них правда, а что эмоциональный вымысел.

- А директор?

Сначала ребята боялись, а вдруг Гавриков в договоре с ментами. Только когда одного из их братьев, как они себя называют, чуть не забили до смерти, пацаны пошли к начальству.

- Дмитрий Александрович выслушал. Сказал, что примет меры. Через неделю почувствовали разницу. Менты достают, но реже.

ТЕНЕВОЙ ДИРЕКТОР

Ребята боялись Артура. И их понять можно. А куда смотрел директор?

- Гавриков решил идти своим путем, - полагает один из известных в городе специалистов по работе с детьми улиц, попросивший меня не называть в газете его имени. - Система в интернатах устроена просто: директор сидит в кабинете, распределяет деньги, договаривается с ментами, чтобы, если что, сразу замять конфликт. Гавриков решил найти общий язык с ребятами, увлечь их чем-то настоящим и правильным. Ему нужен был помощник. У них свои законы, и чужака слушать не станут. Директор решил, что лучшей опорой ему станет местный авторитет. Он переманил Артура на свою сторону. Парень стал «теневым директором». И все было бы ничего, если бы тот не почувствовал власти, что реальный директор закроет на беспредел глаза. До Гаврикова стали доходить слухи про то, что творит его ставленник. Он решил его убрать из интерната. Артур, в свою очередь, решил избавиться от Гаврикова...

Подтверждение этой версии я нашла в комнате Артура. Да, у него у одного личная комната. Назвать ее богатой нельзя, но в сравнении с остальными Артур жил неплохо. В шкафу - дорогие фирменные вещи, кожаный уголок, боксерская груша. На диване - плюшевый зверь, обвешанный медалями за спортивные достижения. На полке - тетради, школьный дневник. Артур ходил в 10-й класс, учился неплохо. Правда, вместо расписания в дневнике были нарисованы какие-то условные знаки, а вместо домашних заданий - презервативы...

Одна тетрадь из стопки выделялась. Старательным почерком в ней были записаны умные мысли из книги Дейла Карнеги «Как перестать беспокоиться и начать жить». Среди избранных книг - томик Владимира Довганя «Код счастья», Уголовный кодекс, энциклопедия «Обратись к адвокату»...

Это не был случайный всплеск эмоций, это была хладнокровно продуманная акция. Артур хотел многого добиться в жизни. Он уверенно шел к этой цели. Выстраивал карьеру так, как он, воспитанник интерната, ее понимал. И вдруг бывший соратник - директор Гавриков - предлагает все бросить, уйти в техникум. Бунт! За свое светлое будущее, в которое он искренне верит.

Посадить бы его не посадили - 18 еще нет! А если бы и попробовали посадить, то для этих целей у него диагноз есть. В психушке он уже не раз отлеживался. (Он и сейчас там - после происшествия с массовым суицидом.) Артуру надо было показать свою силу и продавить Гаврикова. И тогда бы в тени оказался реальный директор, а заправлять всем стал бы сам Артур.

- Не исключено, что ему подсказали пойти по этому пути. На место Гаврикова метили многие. Возможно, Артуру пообещали оставить его в интернате воспитателем, - предполагает специалист. - Другой вопрос: Артур и не мог предположить, что дело получит такую огласку...

«МЫ НЕ ВЫЖИВЕМ!»

На следующий день я забирала у ребят письмо в защиту интерната и директора. Отдавать его выбежала почти вся ребятня. Кто-то совсем маленький растирал грязными кулачками слезы, кто-то зло сплевывал, кто-то переминался с ноги на ногу. По большому счету у этих детей, кроме Дмитрия Александровича, никого не было.

- Мы не выживем в других местах. Мы живем своим братством, семьей. А если интернат закроют, нас раскидают по селам. А там нет работы. И там свои Рубинчики... - на одном дыхании выпалила Карина.

За возвращение Гаврикова и воспитатели.

- Ребята себя вести хорошо стали. Спрашиваешь почему, а они отвечают, что ради спасения Дмитрия Александровича, - добавила воспитательница Неля.

Подписывали ребята письмо старательно, чуть не подрались из-за того, кто первый будет ставить закорючку.

- А если не получится, то мы дальше будем бороться. И мстить, - поставив подпись и швырнув ручку, заявил новый интернатовский авторитет Алексей...

ИТОГ

...У входа в интернат стоял начальник управления образованием района Валерий Шляфер. К нему подбежала медсестра:

- Вася ногу растянул!

- Вызывайте «Скорую»!

- Не могу. На днях Вова ногу сломал. «Скорую» вызвали, в больнице гипс наложили, а в интернат мы пешком возвращались. «Скорая» обратно не возит. И я его тащила на себе... У нас в год на весь медицинский кабинет 5 тысяч рублей выделено. Йод и зеленка.

- Я дам денег. Вызывайте...

Средняя зарплата в интернате - 6 тысяч рублей. Работать с трудными подростками не то что сложно, зачастую опасно для жизни. Артура, кстати, боялись не только дети. Зато в директорские кресла метят многие. Выгода налицо. Из 100 человек живут в интернате 80. Кое-кто пропадает на несколько дней. А на каждого ребенка в день приходится не меньше 200 рублей. И это только официально. Плюс спонсорские деньги...

Артур Рубинчиков и Дмитрий Гавриков - два революционера. Каждый пытался сломать сложившуюся систему.

Рубинчик не хотел мириться с тем, что за него, как и за других интернатовских подростков, уже выбрали судьбу. Сиди, не выпендривайся. В техникум - значит, в техникум. Не нравится - катись на улицу. Артуру хотелось для себя другого будущего...

И он стал действовать своими методами. Других он просто не знает...

СПРАВКА «КП»

Школа-интернат № 2 существует с 1961 года. В советские времена у интерната был свой летний лагерь. В 90-х его отобрали. Учебный корпус закрыт на ремонт больше двух лет - закончить работы денег нет. В других корпусах капитального ремонта не было с момента основания. Директор Дмитрий Гавриков нашел деньги на косметический ремонт, открыл телевизионный зал. Ребята впервые смогли сами выбирать себе одежду, каждую неделю были поездки в интересные места, которые ребята выбирали голосованием.

Из 103 воспитанников 39 стоят на учете в отделе по делам несовершеннолетних, 23 - в психиатрической больнице, 29 - в наркологическом диспансере. Двое освобождены из колонии. 5 человек осуждены условно. 25 воспитанников - круглые сироты, 77 - остались без попечения родителей.

3
Ваша оценка: Нет | Средняя оценка: 3 (1 голос)

 

Отправить комментарий


Новости Ижевска
Новости Можги
Новости Сарапула
Новости Глазова
Новости поселка Ува
Новости поселка Малая Пурга
Новости поселка Ува
Новости поселка Игра
Новости города Чайковский