МИХАИЛ КАЛАШНИКОВ — ИНТЕРВЬЮ К 90-ЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ

23 декабря 2013 года не стало легендарного ижевского оружейника Михаила Калашникова. Он скончался на 95-м году жизни. Предлагаем вашему вниманию его интервью к 90-летнему юбилею.

 
Есть люди, которые, несмотря на очень трудную жизнь, долго живут. И не то, чтобы они «не переживают по пустякам», «не принимают всё близко к сердцу» и так далее. Они просто несут в себе свет, любовь к жизни и юмор.

Конструктор-оружейник Михаил Калашников — из таких. Всё сошлось, чтобы он давно стал легендой: жизненная история, везение, талант, труд и вот этот свет в глазах, простота и открытость. И ещё умение смотреть на многие вещи с улыбкой.

Я неоднократно наблюдала, как рады ему все, с кем он встречается, но когда увидела, как встают в одном порыве, когда он входит в зал, ветераны большого ижевского завода, почувствовала ещё и энергию, которая витает рядом с ним. Уважение и любовь людей, народа – пожалуй, самое дорогое его достижение.

После встречи остаётся ощущение, что тебе открылось другое, прошлое время – не из книжек, фильмов и песен – а вот такое как есть, как было. Время – в метре от тебя. И всё, что хочется – только слушать. И ещё тихонько положить рядом диктофон. Чтобы осталось.
 
...Когда я говорю о своём оружии, о том, что оно очень простое, некоторые корреспонденты думают: «Раз простое, значит, сделано тяп-ляп». Нет, дорогие друзья, просто сделать в тысячу раз трудней, чем сложно. Армия состоит не из академиков, поэтому солдатам нужно, чтоб было просто и надёжно.
 
Я учился на водителя-механика, а на фронте был командиром танка, да ещё какого — Т-34! Он и сейчас ещё не устал. Немцы, прежде чем наступать на нас, проехали несколько стран с военными действиями. А у нас первое время даже трёхлинейная винтовка, которую здесь, на «Ижмаше» делали, не на каждого солдата была — на двоих да на троих. Вот наша беда была в чём — не хватало опыта и не было оружия. Ну какой, скажите, я был тогда командир танка? Никакого опыта у меня не было.
 
Были у нас ещё огнемёты, там было всего три-четыре выстрела. Инструкция была к нему: «Подпусти фашистский вражеский танк на 25 метров и стреляй». Ну скажите, у кого выдержат нервы? На тебя движется махина, стреляет из пушки, гремит, землю разбрасывает во все стороны. И у вас хватит нервов ждать, пока она подъедет на 25 метров? Поэтому огнемётчики нажимали уже за 100 метров, поджигали траву — и всё. А танк шёл. Вот почему мы имели большие потери.
 
Но мы победили. Почему же это произошло? Ведь всё, казалось, было плохо. Главное, что мы все были в одном строю. Мы не делились по национальностям. Мы все, как единые братья, выступали в бою. И не армия победила, а победил советский народ. Вы думаете, колхозники были очень богатые, что присылали полушубки, валенки, рукавицы? Нет! Они отдавали от себя своё, чтобы одеть солдата. Так и победили.
 
Я когда приехал в Ижевск, наверное, только сотня домов была кирпичных, остальной город был деревянный. Тротуары были деревянные, весной-осенью наступишь — брызжет вода. Не было ни одного метра асфальта. А сейчас гость приезжает — дня не хватает, чтобы ему всё показать. А кто это выстроил? Те люди, которые сейчас с трудом в трамвай-троллейбус садятся. Мне бывает обидно, когда я вижу, как в транспорт хочет сесть старик или старушка, иногда с палочкой. Молодёжь будет стоять рядом и не подаст руки. Это плохо.
 
Я в своих книгах воспитываю молодёжь в любви к своему Отечеству, в любви к старшему поколению, к нашему прошлому. Не всё у нас было плохо, как преподносят сейчас. Плохое надо отбрасывать, а хорошее — приумножать.
 
Без прошлого не может быть настоящего, поэтому надо помнить свою историю.
 
Нужно воспитывать молодёжь в духе любви к труду. Только труд приводит человека к высоким позициям.
 
Если вы почитаете мои книги, то вы узнаете, какую я тяжёлую жизнь прожил – не радостную, но и не совсем горестную. Было по-разному, но я всё время шёл с тем, чтобы у нашей страны было надёжное стрелковое вооружение.
 
Я приехал в Ижевск в 1948-м году, не имел высшего образования. Сейчас я академик 14-ти различных российских и зарубежных академий. Это труд привёл меня к этому.
 
Моё оружие и сейчас считается непревзойдённым. Я это говорю, потому что хорошо это знаю. Я — консультант генерального директора «Рособоронэкспорта», участвую в зарубежных военных выставках. Я говорю всем конструкторам мира: «Я первый пожму руку тому, кто сделает лучше». Но пока так и стою с протянутой рукой.
 
Один американский историк написал: «Вряд ли до 2025 года что-то произойдёт, чтобы заменили образцы Калашникова на более совершенные». Я считаю, он прав, он не ошибся. Я бываю на международных выставках, вы что же, думаете, я езжу туда, чтобы «отсветиться», обняться, сфотографироваться? Нет, я смотрю — а что же делают там? Я продолжаю работать, несмотря на своё 90-летие.
 
Силы мне даёт, поддерживает и вдохновляет только работа.
 
Удмуртия для меня такая же родина, как и Алтайский край. Здесь я прожил жизнь и здесь разработал около 150 различных образцов вооружения. Не все они приняты, но это — моя академия, моё высшее образование.
 
Я в школе писал стихи, и все считали, что я стану поэтом. Я даже писал пьесы, которые ставились в школе. Но поэтом я не стал, и считаю, что правильно. Без меня и так много плохих поэтов. Я пошёл по другой дороге.
 
Однажды всё-таки не вытерпел, в армии написал несколько стихотворений. Меня пригласили в Киев на слёт армейских изобретателей, пишущих стихи. Там были профессиональные поэты и писатели, был разбор, я подвергся критике. Я, как механик, писал о танках, и мне сказали: «Ну что ты всё о железе пишешь, ты пиши о руководителях, о начальниках». Это как мы потом пели: «Тимошенко вместе с нами, Тимошенко впереди…»
 
Я до сих пор иногда кое-какие шаржи пишу.
 
В одном из боёв я был ранен. Но первое время госпитали были переполнены, поэтому, тех раненых, кто мог ходить, отправляли в глубокий тыл на долечивание. И меня отправляют. Когда я находился в госпитале, я начал думать: нельзя ли помочь нашему солдату создать хотя бы простой пистолет-пулемёт, да такой, чтобы его в любой кустарной мастерской можно было изготавливать. Задаться таким вопросом просто. Но как это осуществить? Ты — раненый, как только твои раны заживут, ты обязан встать в строй. Несмотря на это, я брал школьные тетради, карандаши, резинки и начинал делать первые, понятные только мне самому, наброски. Раненые видели, что сержант что-то рисует, и, узнав, что это пистолет-пулемёт, говорили мне: «Миша, мы с твоим оружием ещё повоюем!» Некоторые и смеялись, конечно: «Вот какой Эдисон нашёлся, изобретает! Учёные ничего не могут сделать, а тут раненый сержант собирается вооружить армию». В общем, были и те, кто верил и те, кто не верил. Да что говорить! И сейчас ещё есть те, кто пишет, что автомат АК-47 изобрёл не Калашников.
 
Но, несмотря ни на что, я был заряжен этой идеей скорейшего разгрома врага, и, поэтому, когда меня отправили на долечивание, я не поехал в свой Алтайский край, где не было даже и полоски железа. Какой уж тут пистолет-пулемёт! Я поехал на станцию Матай, где начал работать в железнодорожном депо.
 
Первые свои чертежи я сделал в казахском посёлке Матай. В Казахстане я изобрёл не только автомат. В это время у меня появился сын, так что у меня там было два и поныне действующих изобретения. К людям там относились душевно. Я, тогда старший сержант, после ранения, с перевязанной рукой приехал в железнодорожное депо, и прошу начать разработки пистолета. Ну откуда в депо патроны, стволы? Но всё нашлось, и я сделал пистолет-пулемёт. Жаль, что он не сохранился, первенец.
 
Вы спрашиваете, верю ли я в судьбу? Видимо, кто-то мне что-то подсказывает. У меня была любимая дочь Наташа. Она после того, как провела со мной мой юбилей 10 ноября, решила поехать в Москву. Была непогода. Несколько раз ездила в аэропорт — рейсы отменяли из-за плохой погоды. Поехала в третий раз, побежала по ступенькам, и я вдруг подумал: «Неужели я вижу её в последний раз?» И потом узнаю — она погибла.
 
Несколько таких совпадений в моей жизни есть.
 
Я прожил нелёгкую жизнь, попадал под культ личности. На партсобраниях обсуждали меня без меня. Что хуже меня нет, что я приписывал себе чужие труды… Это, конечно, был сильный удар, но я перенёс и это. Был окружён хорошими друзьями, товарищами. Я в начале создал в Ижевске маленькую группу из нескольких человек, таких же молодых, как сам. Я их всех помню. Сейчас почти все уже ушли из жизни. И вот мы этой маленькой группой побеждали огромные конструкторские бюро в Туле, в Коврове, в Подольске. Я никогда не забуду этих людей, благодаря им я смог сделать так много, чтобы прославить своё Отечество.
 
Мне очень обидно смотреть, когда моё оружие используется террористами. Не для этого я его создавал. Я создавал его для защиты рубежей своего Отечества. Пусть оно служит только этой цели. 55 стран имеют на вооружении мои образцы. Вот пишут, что больше 100 миллионов выпущено в мире образцов Калашникова. Хорошо это ли плохо? Мы ведь знаем, что только 10-15% из этих 100 миллионов являются законными образцами, созданными на наших отечественных оружейных заводах. Что поделаешь с такой контрабандой? Мне страшно неприятно видеть, когда из моего оружия стреляет брат брата.
 
Я вам скажу, что оружию, как и нашим женщинам, нужна красота. Нужно, чтобы оно само просилось в руки. Вы посмотрите — мой первый пистолет-пулемёт, он есть на плакатах, — он у меня самый красивый. Это, наверное, как мать рожает первого ребёнка и считает, что он — самый достойный.
 
Я родился в большой крестьянской семье. Моя мать родила восемнадцать детей. Выжили шесть братьев и две сестры. Раньше не устраивали праздников по поводу рождения ребёнка, не прыгали до потолка, ровно относились ко всему. И если младенец умирал, говорили: «Бог дал, Бог взял». Оставшиеся братья и сёстры все остались в сельском хозяйстве. Я один пошёл по другой дороге. Не будь войны, я, наверное, конструировал бы технику, облегчающую тяжёлый крестьянский труд.
 
Однажды Ельцин подарил мне наградной пистолет. Поехал я в Москву, в Кремль. В ящичке — пистолет Макарова. В гостинице посмотрел — боже мой, чего же это мне Президент страны дарит такой расшатанный, разболтанный образец. Это же не награда, а позор. Я расстроился, пишу в наградной отдел: «Я верну вам этот образец, он только унижает нас, я знаю, каким должно быть наградное оружие». Там сразу все забегали, пошли звонки: «Да наложите вы ему золота, серебра на этот пистолет, и так далее». Я сказал: «Не надо, я лучше опишу всё это в своей книге».
 
У меня - очень трудная дорога, но на ней всегда встречались добрые люди. Как будто ангелы с неба.
.
Ольга Сорокина. Моя Удмуртия 



 

Комментарии

Комментариев пока нет...

Отправить комментарий


Новости Ижевска
Новости Можги
Новости Сарапула
Новости Глазова
Новости поселка Ува
Новости поселка Малая Пурга
Новости поселка Ува
Новости поселка Игра
Новости города Чайковский